Даниэль де Сант-Этьен
Stop the World – I Want to Get Off (с)
Из «Катары: бедняки Христовы или апостолы Сатаны» Анн Бренон.
Перевод credentes: http://credentes.livejournal.com/207205.html

Христианство отсутствия Бога.

«И КАЖДАЯ ДУША БУДЕТ ЛЮБИТЬ ДРУГУЮ…»

«Пьер Отье [последний великий проповедник катаразма] говорил, что после конца света весь видимый мир будет […] уничтожен, и это он назвал адом. Но все души человеческие окажутся тогда в раю, и в небесах будет столько же счастья для одной души, сколько и для другой; все будут спасены, и каждая душа будет любить другую, как любят своего отца, мать или своих детей…» Реестр Инквизиции Жака Фурнье.

Как уже писал об Апостолах Эвервин, и Добрые Христиане - «альбигойцы» XIII века отказывались приписывать Богу как ответственность за дела мира сего, так и власть в этом мире. Они были проповедниками Царства Божьего не от «мира сего, который во зле лежит», согласно определению апостола Иоанна. В этом мире, где открыто поле деятельности для зла, они видели единственно возможный ад, но ад преходящий, который в конце времен придет к своему концу, и который не имеет ничего общего ни с вечностью, ни с Богом, ни с Его благим творением. И что этот конец времен настанет тогда, когда все души людей будут спасены и вернутся к своему Творцу.

ЭГАЛИТАРНАЯ ТЕОЛОГИЯ

Эта версия была очень оптимистична в отношении будущего, но достаточно сурова в оценке дня сегодняшнего, устройства и иллюзорной власти мира дольнего. Она представляла собой очень оригинальную форму средневекового христианства, абсолютно лишенную средневекового символизма. Ничто видимое не могло, с точки зрения Добрых Христиан, свидетельствовать ни о славе, ни о милосердии Божьем. Ничто видимое не могло быть священным символом, ни крест, ни голубка. Они не строили ни храмов, ни часовен, не говоря уже о замках, и практиковали отправление культов и проповеди в домах близких людей, под сенью пещеры, в таверне, на лесной поляне, утверждая, что единственной Церковью Божьей является сердце человека.

Этот рационализм еще задолго до эпохи Просвещения - начиная с 1000 года - привел их к высмеиванию католических предрассудков и язвительным высказываниям наподобие: «Это не Бог дает такой прекрасный урожай, а унавоживание земли» или: «Зачем ты простираешься перед этой статуей? Разве ты забыл, что это человек взял кусок дерева и вырезал ее с помощью железный орудий?».

Эта вера в отсутствие Бога в мире и отрицание воплощения воли Божьей в этом мире всегда удерживало Церкви Добрых Христиан от вмешательства в дела мира - в отличие от великой Церкви, которая, как считали окситанские аристократы, слишком уж ангажируется в дела мира.

Как не было катарского искусства, так и не существовало и катарской концепции политического и социального порядка божественного происхождения, божественного права, праведного насилия или священной войны. В этом подлунном мире, отягощенном злом и раздираемым насилием, все человеческие души, души мужчин и женщин, принцев и нищих, души еретиков и прелатов, души неверных, евреев или цистерианских монахов, были, с их точки зрения, благими и равными между собою, и имели божественное происхождение. И всем им, без исключения, было открыто обетование спасения по милосердию Божьему.

Катары не верили ни в первородный грех, ни так называемую "свободу воли" (свободу выбора между добром и злом): «Становится абсолютно непонятным, каким образом ангелы, созданные добрыми, могли возненавидеть добро, подобное им, и существовавшее вечно, а также, почему эти добрые ангелы склонились ко злу, еще не существовавшему, и полюбили его…» [Книга о двух началах]. Истинная природа всякой созданной Богом души благая. Они также освободили женщин от чувства вины «греха Евы», основанном на библейской мизогинии.

Теология катаров была абсолютно эгалитарной. Согласно ей, души евреев и сарацин будут спасены, так же, как и души инквизиторов - и это в эпоху усиливающегося антисемитизма.


В откровенно благожелательной к христианству Добрых Людей атмосфере, сосуществование между еретическими монахами и католическим клиром, как правило, происходило без столкновений. Верующие в своей массе считали себя принадлежащими сразу к обеим Церквям, полагая, что обе они с большей вероятностью спасут душу, чем одна. Такие случаи, как, например, когда католический священник мог жить в общине Добрых Людей, или что католический епископ Каркассона нимало не заботился о том, что его мать - Добрая Женщина, а двое братьев - Добрые Люди, никого не удивляли. Только времена преследований, наставшие после королевского и католического завоеваний, разрушили это общество, разорвали солидарность между людьми и даже глубинные семейные связи, и превратили еретиков в объект исключения и позора.

@темы: ~l'hérésie~, ~l'histoire~, ~le catharisme~, Коллекционер мыслей, Культурологика